ВЕЛИКИЙ МАЗОХИСТ
Рассказ о призвании
Мне всегда было интересно, с кем хочет изменить или изменяет мне моя жена. Когда мы познакомились с Дженни, у неё был парень, и меня так поразило наше несходство и то, что она заинтересовалась мной, что её душа как бы проступила сквозь тело и затмила своей вызывающей непостижимостью весь мир. Изучение её стало главным интересом моей жизни.
Не берусь утверждать, что Дженни когда-либо изменяла мне, но то, что у неё регулярно были желания подобного рода, является для меня непреложной, проверенной многолетними наблюдениями мужа за женой истиной. Когда на горизонте появлялся подходящий мужчина, она словно раздваивалась: одна её половина хранила образцовую верность супругу, вторая – даже не изменяла мне, а начисто забывала о моём существовании и всецело отдавалась выбранному объекту. Впрочем, говоря «выбранному», я клевещу на Дженни: адюльтер она расценивала не как проявление своей активности, а как подчинение активности любовника, как вынужденную в силу превосходства противника ошибку; умом она осуждала неверность, но была плохой хозяйкой своему телу, а её бурное воображение требовало регулярных и разнообразных тренировок. Думаю, именно требовательностью воображения объяснялся ассортимент мужских типажей, логика смены которых просто кружила мне голову. Рождение детей только расширило круг потенциальных любовников.
Всякий раз, когда она позволяла мне быть с собой, я чувствовал волнение, вину и благодарность: ведь реальность была куда скучнее тех фантазий, которые она приносила ей в жертву. Бедная, бедная Дженни! Какой чувственной, смелой и щедрой женщиной сделала её природа, и как ограничивало её общество! Прячась за камнями, кустами и шторами её грёз, я обливался слезами от бездонности её любвеобильности. Отдавала ли она себе отчёт в своём загубленном таланте? Я – да, и это была моя тайна, моя совесть, мой последний аргумент.
Пытаясь познать её и почти не продвинувшись в этом, я прожил при ней блёклую, стандартную жизнь: контора, суд, клуб, парламент. Впрочем, думаю, все великие учёные считали себя не более чем тенями объектов изучения. А может быть, мы просто мазохисты.
5 июня 2008 года
