Я могла бы развить мысль, что слабость мужчины – в его силе (смотрите запись «„Сила женщины – в её слабости“»).

Я могла бы связать «Юдифь» с кем-то типа Эйлин Уорнос (смотрите запись «Немного трукрайма 5»).

Но мой авторский комментарий будет следующим: карты победили деньги, игра победила бизнес, ребёнок победил взрослого. И отсюда такой радостный, свободный, триумфальный вайб.

1. Нравится ли Гранту с Джексоном на деньгах и в соответствующих транзакциях?

2. Не связано ли с деньгами большинство преступлений?

3. Не связана ли с деньгами проблема отцов и детей?

4. Каков смысл фразы In God We Trust («В Бога верим») на долларах США?

5. Не пришло ли время переосмыслить деньги?

Вопросов не пять. Ответов Грант ждёт не на словах, а в действии. А Джексон не ждёт – ибо на нас не смотрит.

P. S. «Жертвоприношение Авраама» – вторая лоскутная композиция, не пропущенная Artcenter (смотрите запись «Как мою работу цензура не пропустила»).

Правильный ответ: Йозеф Фритцль.

Правильный ответ: в «столбиках» отсутствует электричество.

– Из-за удали бедовой
В огневых её очах,
Из-за родинки пунцовой
Возле правого плеча,
Загубил я, бестолковый,
Загубил я сгоряча…

«А Катька где?» – текстильная иллюстрация к поэме Блока «Двенадцать». В отличие от Анненкова, я сделала упор не на чернушность (смаковал ли поэт жестокие сцены?), а на ритмичность. Большевики «держат шаг», снежинки вальсируют, пятна крови на снегу повторяют рисунок снежинок.

Зима и условно – спичкообразно – обозначенные персонажи выводят на «Девочку со спичками» Андерсена. Спички детям не игрушка, но если игрушек нет, пойдут и спички, и карты (вспомните лоскутные композиции «Красавица и чудовище», «Мёртвая царевна», «Принцесса на горошине»…). Дети не дети без игрушек.

Дети и Андерсен выводят на Диккенса, Диккенс (вспомните Билла и Нэнси из «Оливера Твиста») возвращает к Блоку (Достоевскому, Крестовскому…). Петербургские, копенгагенские, лондонские… Трущобы криминогенны.

Не факт, что мы видим именно «ту комнату». Нет зловещих деталей – есть сходство. Далеко не все знают и помнят историю на уровне образов.

Существует ли, важен ли раппорт между человеком и местом? Как живётся/работается/спится там, где случилось насилие? Стоило ли сохранить подвал дома Ипатьева как жуткий и в то же время мощный мемориал, своего рода портал, феномен?

Смотреть некоторым вещам в лицо не хочется. Но не смотреть им в лицо значит отказ(ыв)аться от роста. Вырастая, именно эти вещи больше всего ценишь и именно за эти вещи больше всего благодаришь.

Созерцая «Комнату с историей», я поймала себя на мысли: а что если расстрел семьи Николая II был условием обретения и закрепления за государством-преемником Российской империи семьи небесных заступников? Ведь это прецедент канонизации монаршей пары с детьми?..

Памятка. Горгоны – змееволосые дочери морского бога Форкия и его сестры Кето в древнегреческой мифологии. В переносном смысле – женщины с дурным характером. Горгона Медуза парализовала взглядом и была убита героем Персеем по заданию царя Полидекта.

С одной стороны, моя лоскутная композиция (в левой части скриншота) продолжает традицию: встаёт в ряд с Караваджо (в правой части скриншота), Рубенсом, Пирнером… Это преемственность.

С другой, акцент моей «Горгоны» не верность источнику, не реализм, не экспрессия, а наводящая на рефлексию нейтральность. Когда Медуза мертва, можно подумать, правда ли обезглавить её было единственным и оптимальным решением. Это эволюция.

Известно, что каждый актёр мечтает сыграть Гамлета. Вряд ли горгона – та, кого каждый художник мечтает изобразить ). Но неоднократно воспроизведённый великими образ как никакой показывает, (i) самобытен ли автор и (ii) эволюционирует ли искусство.

Не технически – как способ познания.

Короче, воспользуюсь инфоповодом и уточню, как рассматриваю и объясняла бы нападения.

В изнасиловании есть активная сторона (насильник) и пассивная сторона (жертва). Не будь активность проявлена, не было бы и преступления – во всяком случае, в юридическом смысле слова. У события есть причина и повод.

Причина проявленного насилия – внутреннее напряжение. Когда напряжение потенциального насильника зашкаливает, за поводом дело не станет. Поводом может служить что угодно.

Поскольку жизнь неделима, давайте договоримся. Мы считаем поводом (i) внешний вид (например, короткую юбку), (ii) поведение (например, употребление алкоголя) или (iii) виктимность (уязвимость (например, женский пол со всем вытекающим)) жертвы? Если зреть в корень – третье.

Следующий вопрос: виктимность (пол) – выбор жертвы? Нет. Вернёмся к преступнику.

В моей картине мира в преступлении непострадавших нет. Где создаются условия накопления напряжения? В обществе.

Давайте не путать причину и повод и фокусироваться не на жертве/преступнике, а на обществе (тоже страдающем от преступлений). По статистике, новогодние праздники – криминальный период.